Джон Мильтон

( 1608 – 1674 )
... в окружности около монастыря миль на сорок большая часть земель, городов и деревень принадлежат тамошним монахам, которые в то же время по торговле равняются с значительнейшими купцами в стране.
Джон Мильтон

Портрет Джона Мильтона

      Историей России интересовались многие знаменитые зарубежные писатели. Лопе де Вега в 1617 драматически обработал историю Лжедмитрия - «Великий герцог Московский». Франсуа Вольтер написал в 1747 году «Историю России при Петре Великом», Проспер Мериме в 70-е годы ХIХ века создал исторические произведения, в том числе «Лжедмитрий», о восстании Степана Разина, о деятельности Богдана Хмельницкого, о преобразованиях Петра…
      Джон Мильтон, первый в плеяде великих поэтов Англии, задумал около 1671 года заняться исследованием России и для этого прочитал (сам он по состоянию здоровья не решился посетить ее) порядка двадцати книг английских путешественников, купцов и дипломатов, более ста лет тому назад начавших описывать Московию.
      Читая их описания, Мильтон отмечал характерные, отличительные от европейских факты истории, самобытные черты уклада русской жизни, поразившие его документы, ритуалы в царском дворце, уличные сцены и капризы русского климата. Он сопоставлял, сравнивал одного писателя с другим, обобщал прочитанное, чтобы нарисовать единую картину Московского государства. Многие произведения прочитанных им авторов теперь уже не известны, утеряны или пылятся где-нибудь в архивных закоулках разных стран.
      Джон Мильтон спас их от забвения, аккуратно перечислив имена авторов в своем компилятивном труде, получившем в историографии название «Московия Джона Мильтона». (Среди упомянутых Мильтоном имен есть имя Джерома Горсея, см. ст. о нем, - Ю.П.),
      Опубликована «История» была уже после его смерти – в 1682 году. В России полный ее перевод на русский язык был осуществлен и напечатан первый и последний раз в 3-ей кн. ЧОИДРа за 1874 год под заголовком самого автора: "Московия или известия о Московии, по открытиям английских путешественников, собранные из письменных свидетельств разных очевидцев; также и другие малоизвестные страны, лежащие на восток от России до самого Катая, недавно в разное время открытые русскими".
      Если судить хотя бы по перечисленным заголовкам книг английских авторов, то можно с уверенность сказать, что Джон Мильтон обладал исключительной жаждой познания и обширными интересами. "С самой юности, - скажет он о себе, - я посвящал себя занятиям литературой, и мой дух всегда был сильнее тела..." Недаром его называют последователем идей Возрождения.
      Его дух формировался в обеспеченной интеллектуальной семье лондонского нотариуса, где музыка, изобразительное искусство, литература окружали Мильтона с детских лет. Джон с двенадцати лет увлекся чтением и редко когда ложился спать раньше полуночи. Стихи Мильтон начал писать в пятнадцать лет, мечтая обрести бессмертную славу и отращивая крылья, "чтобы подняться в воздушные сферы". Закончив престижную лондонскую школу при соборе св. Павла, он в шестнадцать лет стал студентом Кембриджского университета, через четыре года получил звание бакалавра, а вскоре и магистра искусств.
      В двадцать два – двадцать три года, самых переломных в жизни молодого человека, наступает миг, когда он может с полным правом называть себя взрослым и требовать от мира простора для своей личности. Но мир не желает расшаркиваться перед ним и тем более расчищать ему место. Назревает трагический конфликт. У поэтов в 23 года выплескиваются стихи на тему «Узник». В русской поэзии это стихотворения Пушкина, Лермонтова, Фета, Полонского и многих других, в Англии ярче всех - Джон Мильтон.
      Мильтон уединился в провинции, чтобы не быть свидетелем развращенности современного ему бессердечного общества, занялся самообразованием, затем объездил Италию, потерявшую к тому времени гордый, свободолюбивый дух эпохи Возрождения, встречался с Галилеем и, вернувшись домой, до конца дней посвятил свою жизнь и титанический ум установлению в Англии и по всему миру свободного республиканского строя, положив на алтарь Свободы свой поэтический дар и «свои глаза» (он начал слепнуть): «Люди от природы рождаются свободными, - провозглашал Мильтон в трактате «Права и обязанности короля и правителей» в 1649 году, - неся в себе образ и подобие самого Бога; они имеют преимущество перед всеми другими живыми существами, ибо рождены повелевать, а не повиноваться». Власть же – это только инструмент, созданный людьми для своей защиты, для того, чтобы власть заботилась о них. Поэтому тот, «кто, пренебрегая. и законом и общим благом, правит только в интересах своих и своей клики», есть тиран, которого необходимо свергать.
      В дни гражданской войны Мильтон поддержал Оливера Кромвеля, возглавившего английскую буржуазную революцию, вошел в его правительство, но диктатура Кромвеля разрушила его мечты об истинной демократии, а восстановленная в 1660 году династия Стюартов задушила последние ростки свободы. Но, несмотря на крушение его надежд, Мильтон остался верен идее равенства и нашел способ, как эту идею вселить в умы и сердца человечества..
      Джон Мильтон, опасаясь преследований и смертной казни, как в юности, поселился в тиши, жил скромно и, совершенно к тому времени ослепший, но еще более уверовавший в свою правоту, создал величайшие богоборческие поэмы "Потерянный рай" (1667), "Возвращенный рай" (1671) и трагедию "Самсон-борец" (1671). Его талант и думы узнал весь мир, включая Россию.
      В эти же годы он пишет и "Краткую историю Московии". В поэме "Потерянный рай" при комическом описании мироздания, обозреваемого Сатаной, встречаются русские географические названия, такие как Черное и Азовское моря, "ледяная Обь", река Печора и "Корнийское море" - Северный Ледовитый океан:

Так два полярных ветра, встречно вея,
В Корнийском море сталкивают льды,
Хрустальными горами заградив
К востоку от Печоры мнимый путь
К богатым берегам Катая...

      В предисловии к "Истории" Джон Мильтон сделал ряд пояснений и объяснил, почему он "начал с Московии, как с самой северной из европейских стран, почитаемых образованными, и коей северные пределы были открыты английскими путешественниками. Я видел, что в этом труде у меня было большое преимущество перед Павлом Иовием (Иовий замышлял описать весь мир, - Ю.П.). Немалого труда стоило мне собрать воедино то, что было рассеяно по многим книгам и в разное время наблюдено очевидцами, дабы избегнуть читателям гораздо больших продолжительнейших разысканий в разных отдельных сочинителях; сам я, впрочем, не без наслаждения следовал за ними от восточных границ России до стен Китая (...). Обстоятельства помешали мне продолжить мой труд. Но и в том виде, в каком он есть ... сведения ... не утратились, а с тем вместе не пропал и труд собрания их".
      В первой главе (всего он успел написать пять глав) Мильтон рассказал, с кем граничит русское государство, насколько бесплодны и суровы северные ее края: хлеб завозят за тысячи миль, зимой даже дрова, зажженные с одного конца, замерзают на другом, а от мороза у людей захватывает дух и они падают задохнувшись, теряя сознание.
      Пристань св. Николая названа по имени деревянного монастыря, в котором первые англичане "нашли двадцать монахов, неученых и больших пьяниц: церковь красива, наполнена образами и свечами. Кроме монастыря, там всего шесть домов, из которых один построен англичанами" на Розовом острове, где с конца мая до конца сентября растет трава, вышиной по колено, и цветут розы, фиалки и розмарин. Есть Архангельский замок на месте впадения реки Пинеги в широкую, быструю и живописную реку Двину.
      Описывается дальше то, что находится за Архангельском, о поселениях, реках, об Устюге, Холмогорах, о Вологде, Ярославле. "Из Ярославля путь лежит на Ростов, оттуда на Переславль, большой город, расположенный на красивом озере; оттуда на Москву". Троице-Сергиев монастырь Мильтон в этот раз не упомянул, но написал, что "между Ярославлем и Москвою, т. е., на протяжении двухсот миль, страна до того плодородна, населена и наполнена деревнями, что в течение полудня встречается обыкновенно до семи или до восьмисот саней, на которых везется соленая рыба или привозится оттуда зерновой хлеб".
      Москва "считается обширнее Лондона с предместьями, но дурно построена": дома деревянные, улицы не вымощены; Кремль, окруженный кирпичными стенами, имеющий "девять красивых церквей с круглыми позлащенными башнями и царский дворец ... ни внутри, ни снаружи не равняется великолепием с королевскими домами в Англии".
      Мильтон продолжает рисовать общий вид России, рассказывая о Волге, о пути к Астрахани и Каспию, о Новгороде и Соловках, о Нарве, Пскове и Смоленске.
      "Царь имеет неограниченную власть. Если кто-нибудь умирает без мужского потомства, то его поместье возвращается царю". У дряхлого богатого государственного сановника поместье отбирается и отдается более заслуженному человеку. И каждый дворянин чувствует себя царем в своих владениях. Он вершит суд и расправляется по своему разумению "над людьми, поселенными на его землях".
      Поскольку "законов у русских нет", то каждый сам ищет правосудия у великого князя, сам ведет свое дело и лично вручает государю свое прошение; "несмотря на это, правосудие мало соблюдается, по причине лихоимства мелких приказных".
      "Количество доходов государя зависит от его произвола и от того, что могут заплатить его подданные: он не гнушается самыми грубыми средствами собирать с них деньги". Питейные дома, а они повсюду, "царь отдает или на откуп, или в награду за службу какому-нибудь боярину или дворянину: боярин этот делается на время властелином города, грабит и обирает жителей сколько ему угодно; когда же он обогатится, то его посылают, на его собственный счет, на войну и там выдавливают из него его дурно приобретенное богатство: таким образом ведение войны не стоит царю ничего, или стоит ему очень мало".
      Из молодых людей царь может собрать в кратчайшее время трехсоттысячное конное войско, с луками, барабанами, дощатыми латами и шишаками..."Русские любят пышность в военной одежде; сам же князь не знает в ней меры: его шатер покрыт золотой и серебряной парчой и украшен драгоценными камнями".
      Но грозный, блестящий вид, пишет Мильтон, не соответствует воинскому духу русских войск: "Они сражаются без порядка и неохотно вступают в сражение, а воюют хитростию и засадами". Мильтона поразила неприхотливость московитов на поле брани: они на редкость терпеливо переносят стужу, дурную пищу и всяческие неудобства. Воин "развесит только свой плащ с той стороны, откуда дует непогода, разведет огонек и ложится перед ним спиной к ветру; пьет холодную воду из реки, смешанную с овсяной мукой, и это вся его пища; конь его кормится древесными сучьями и корою, все время остается в открытом поле и, несмотря на то, отправляет свою службу. Царь не платит вовсе жалования никому, кроме иностранцев, но за военные заслуги награждает землями в пожизненное владение".
      В религии русские "следуют учению греческой церкви", разбавляя церковные догмы языческими суевериями. Десяти заповедям Ветхого завета не подчиняются, считая их отмененными "смертию Христа на кресте". Соблюдают четыре поста; ежедневные богослужения начинаются "за два часа до рассвета и до вечера; никто, однако же, не может быть хуже духовенства в отношении распутства, пьянства и лихоимства.
      В России много больших и богатых монастырей, в которых оказывается большое гостеприимство. В Троицком (Троице-Сергиев монастырь, - Ю.П.) семь сот монахов, и он обнесен крепкими каменными стенами, на которых расставлено много медных орудий; в окружности около монастыря миль на сорок большая часть земель, городов и деревень принадлежат тамошним монахам, которые в то же время по торговле равняются с значительнейшими купцами в стране.
      Во время праздников св. Пасхи, если два приятеля встретятся, то они берут друг друга за руку, и один из них говорит: "Господь воскрес!", а другой отвечает: "Воистину так!". И все друг с другом целуются.
      "Царь почитает митрополита после Бога, после Божией Матери и св. Николая, считая его наместником духовным, себя же только наместником светским. Впрочем, московитяне по рубежу Татарии еще язычники", и не только в следовании православию, но и в обыденной жизни.
      Влюбленный молодой человек "послылает женщине плеть, чтобы показать ей, чего она должна ожидать, если его обидит, и между ними полагается за правило, что если жена не бывает бита раз в неделю, то она считает, что ее не любит муж, и становится хуже". Обычай разводиться с женой взят "от греческой церкви и из царских законов".
      "Мертвым они надевают на ноги для погребения новые башмаки, как бы для длинного пути, а в руки кладут свидетельство на имя св. Николая или Петра в том, что покойный был русский или русская и умер в православии. Они думают, что по прочтении этого свидетельства св. Петр немедленно впускает покойника в небо.
      Они невежественны и не допускают учения среди себя; величайшая приязнь основана на пьянстве; они величайшие болтуны, лгуны, льстецы и лицемеры, чрезвычайно любят грубую пищу и вонючую рыбу, питье их несколько лучше, ибо оно заключается в разных сортах меда: лучший делается из сладкой, малинового цвета, ягоды ... другие делаются из черных ягод и разных других ягод; весной они также добывают из корня березы сок... Но нет людей, которые жили бы в большей нищете, как бедные в России: случается им перебиваться, не имея ничего, кроме соломы и воды; зимой едят вместо хлеба высушенную и сжатую солому, а летом траву и коренья; древесную кору во всякое время считают они лакомством. Многие, однако же, умирают на улице с голоду, и никто не думает помочь им или даже обратить на них внимание".
      Все и даже царь, как узнал об этом из книг Джон Мильтон, одеваются плохо, зато при встрече иностранцев или при выезде в чужие края наряжаются необыкновенно пышно. Знатные люди зимой выезжают в санях (пешком ходить для них зазорно), покрытых коврами или шкурой белого медведя. Шея лошади увешана лисьими и волчьими хвостами, на козлах сидит возница-мальчик, а слуги - сзади саней.
      Когда иностранцы пишут о Московии, то непременно напомнят читателям о северной ее части, где живут самоеды, - этакая русская экзотика. Естественно, Мильтон заинтересовался ими.
      Самоеды расселены на северо-востоке при реке Оби. Первым открыл их русский человек Оника. Он скупал у них задешево меха и разбогател. Борис Годунов, в то время правитель при царе Федоре, узнав от Оники про эту богатейшую местность, "отправил к самоедам пышное посольство и миролюбивыми средствами достиг того, что они отдались в подданство России, с обязанностью ежегодной поголовной дани, состоящей из двух богатейших собольих шкур. Гонцы Борисовы, проехав двести миль к востоку за Обь, донесли, что там красивая страна, изобилующая лесами и источниками, и что жители ездят верхом на оленях и лосях, другие же в санях, запряженных оленями, а иные еще на собаках, столь же прытких, как и олени". Делегация самоедов приехала с гонцами Бориса в Москву и, восхитившись красотой города и цивилизованной жизнью, в то же время удивила московитян своей точной стрельбой без промаха в крошечную цель с большого расстояния.
      Русские построили там селения, крепости, местность стали называть Мангазея, ее заселили поляками, татарами, беглыми или осужденными русскими и основали, начиная с 1590 года, города Верхотурье, Тюмень, Тобольск, Сургут, Нарым и Томск. Весь этот край зовется Сибирью. Есть православные церкви, но и другая вера не преследуется.
      Самоеды - идолопоклонники. Кочуют в поисках мха для оленей, охотятся. Наконечники стрел делают из камней или рыбьих костей, из них также делают иглы для шитья, употребляя вместо ниток жилы мелких животных. Летом носят одежду из шкур мехом наружу, зимой - вовнутрь. Живут они в хижинах из оленьих шкур, построенных прямо на снегу, с очагом посередине и отверстием для дыма вверху. Едят мясо диких зверей и дичи, хранят его и возят с собой, "пьют они только снег".
      Мужчины помогают женам (у каждого их несколько) при родах, постылую жену просто возвращают в ее родительский дом, дочерей своих по возможности продают.
      В 1605 году русские гарнизоны, посланные нарымским воеводой, разведали много необитаемых земель в стране тунгусов на Енисее. "По убеждениям самоедов, они немедленно покорились русскому правительству" и вместе с войском продолжили путь к границам Китая, к царю Алтыну. Мильтон очень обстоятельно описал эту экспедицию, эти страны, их города, их жителей и их богатства.
      В четвертой главе своей "Истории" Джон Мильтон рассказал в хронологическом порядке о всех русских великих князьях и царях, заимствовав сведения "из летописи поляка, с некоторыми позднейшими добавлениями", начиная с некоего Прусса, посланного Августом Кесарем править Пруссией на восточном берегу Балтийского моря у реки Вислы, от которого в четвертом поколении произошли Рюрик, Синеус и Трувор.
      В 863 году этих братьев пригласили русские, "жившие тогда без гражданского управления, управлять ими, по убеждению Гостомысла, главного гражданина новгородского. Эти трое, взяв с собою своего сродника Олега, разделили между собою эти страны, и каждый ввел в своей области гражданское управление.
      Так как Синеус и Трувор умерли без потомства, то сын Рюрика Игорь наследовал всем, быв в малолетстве оставлен под покровительством Олега. Он женился на Ольге, дочери гражданина псковского, от которой родился ему сын Святослав. По убиении Игоря его врагами, жена его Ольга отправилась в Константинополь и была там крещена под именем Елены.
      Святослав много сражался с своими врагами, но наконец был ими убит; из его черепа они сделали чашу, на которой золотом вычеканили надпись: "Ища чужого, он потерял свое". Сыновья Святослава были: Ярополк, Олег и Владимир.
      Владимир, убив двух других, сделался единовластителем России, но потом, имея склонность к христианской вере, женился на Анне, сестре греческих императоров Василия и Константина, и, вместе со всем своим народом, в 988 году принял крещение и назвался Василием. Впрочем, по свидетельству Зонары, греческий император послал туда епископа еще прежде времени Василия; народ, не будучи убежден проповедью этого епископа, требовал от него чуда, и он, усердно помолясь, взял Евангелие в руки и, предо всем народом, бросил его в огонь: Евангелие осталось невредимым в огне, и все были обращены".
      Вот так компактно, ясно и сжато передал читателям Джон Мильтон историю правления русских князей, вплоть до Михаила Романова, не вдаваясь в частности, не давая воли личным суждениям и не выставляя в лучшем свете своих соплеменников, чем грешили большинство писавших о России иностранцев. Мильтон исключил из рассказа даже так волнуемую европейцев тему злодеяний Ивана Грозного, но подробнейшим образом остановился на Борисе Годунове, на его избрании и венчании на царство, на его умном правлении и тайных замыслах, на трагических последствиях его царствования. "Достигнув престола злодеянием, - пишет Мильтон, - он утратил любовь народа".
      О том, как умел Борис Годунов подчеркивать свое царское величие, Джон Мильтон прочитал в книге сэра Фомы Смиса, ездившего от короля Якова к Борису Годунову в 1604 году:
      "Царь имел все величие могущественного государя. Его венец и скипетр были из чистого золота; на шее он имел жемчужное ожерелье; его платье из малинового бархата было вышито драгоценными камнями и золотом. Направо от него, на пирамиде, стояла красивая держава из кованого золота, с крестом наверху; прежде чем говорить, он, обернувшись к ней, перекрестился. На другом престоле, немногим уступавшем первому в великолепии, сидел царевич. Около царя стояли два боярина в серебряной одежде, в высоких шапках черного меха, с золотыми цепями, висевшими до ног; они держали на плече две золотые секиры; две другие, серебряные, стояли около самого царя".
      К обеду царь и царевич сменили одежду. "За царским столом прислуживали двести дворян в золотых одеждах". За столом царевича сидели молодые царевичи, «казанский, астраханский, сибирский, татарский и черкесский. Царь с своего стола послал посланнику тридцать мясных кушаний и при каждом ломоть очень хорошего хлеба. Потом поданы были множество странных и редких кушаний ... с варевом, жарким и печеньями, большею частью облитыми отваром из чеснока и лука". Торжественно поднимали тосты за здоровье короля, царя и послов...
      Нашествие Лжедмитриев на Русь, как понял Мильтон из прочитанного, имело единственную цель: "истребить русское духовенство и водворить римскую веру". Это явственно выяснилось, когда Шуйский после ареста Лжедмитрия нашел "все эти намерения на письме за его подписью, также письма по этому предмету от папы и от кардиналов, которые не только хотели водворить римскую веру, но и принудить всех ее принять, предав смерти тех, кто откажется это исполнить".
      Попытки Василия Шуйского развенчать самозванцев и разделаться с ними, распад государства на три части, призвание на русский престол королевича Владислава, а после его отказа решение предложить английскому королю Якову принять "под свою державу" Россию (текст "Проекта взятия Московского государства под покровительство Англии, предложенный английским резидентом Джоном Мериком", приложен публикатором труда Мильтона в ЧОИДРе Ю.В. Толстым, - Ю.П.) - все это закончилось тем, "что простолюдин , мясник, живший на севере около Двины, понося низость бояр и подкупность воевод, объявил, что если бы только был избран верный казначей для безобидной платы солдатам и хороший военачальник, то он не сомневается, что поляки были бы прогнаны. При этом он называл Пожарского, бедного дворянина, который, хорошо служив прежде, жил недалеко оттуда в уединении и в пренебрежении. Народ согласился и избрал Пожарского в военачальники, а мясника в казнохранители; оба они так хорошо исполнили свои обязанности, что вскоре, собрав войско, освободили Москву, которую поляки вновь осадили, и вместе с Борисом Лицыным (имеется в виду, вероятно, Авраамий Палицын, келарь Троице-Сергиева монастыря, - Ю.П.), другим знаменитым воином этой страны, стали совещаться о выборе царя и наконец избрали Михаила Федоровича, рокового юношу, которого имени так страшился Шуйский. (Самоедские и татарские колдуньи предупреждали Шуйского, чтобы он опасался человека по имени Михаил, - Ю.П.).
      Михаил Федорович, таким образом будучи провозглашен, благодаря мужеству Пожарского и Лицына (Палицына (?), - Ю.П.), сделал их обоих начальниками своих войск, придав им еще другого знаменитого предводителя казаков, который также оказывал ему много помощи. Мясник был также сделан думным дворянином. Наконец был заключен мир между русскими и поляками, отчасти благодаря посредничеству короля Якова".
      Последнюю главу Джон Мильтон посвятил открытию англичанами в царствование Ивана Васильевича пути ("мнимого пути к богатым берегам Катая", как написал Мильтон в книге 10 поэмы "Потерянный рай", - Ю.П.), в Россию через Северное море, наподобие открытий новых торговых путей, совершенных испанцами и португальцами (открытие Америки, - Ю.П.).
      "Открытие России со стороны Северного океана было впервые сделано изо всех известных нам народов англичанами, и могло бы казаться подвигом почти героическим, если бы предприятие это было внушено более высоким побуждением, чем чрезмерная любовь корысти и торговли", - так расценил Мильтон подвиг своих соотечественников.
      "В 1560 году англичане в первый раз торговали в Нарве, в Ливонии, где до тех пор жители Гданьска и Любека владели всею торговлею, скрывая ее от других", - сообщает Мильтон на основании рассказов Ричарда Ченслера, Ричарда Джонсона и других, а также Дженкинсона, которого Иван Грозный принял в 1571 году "близ Переславля, где тогда находился двор и куда царь возвратился после неудачной войны шведской (в Александровской Слободе, - Ю.П.). В том же году Москва была выжжена крымским ханом: в ней сгорела Английская контора, разные англичане задохлись в погребах, толпы жителей погибли, все молодые уведены в плен и награблена чрезвычайная добыча".
      Задуманную книгу об огромной части земного шара от Европы до Китая Мильтон оборвал, как говорится, на полуслове в силу разных причин. Да это, в общем-то, еще не книга, а подготовительные тексты к истории России, извлечения из прочитанных на эту тему источников. Эта работа схожа с работой А.С. Пушкина над "Историей Петра", которую он не успел оформить в цельное произведение.
      И так же, как у Пушкина прослеживается в плане главная мысль, что Петр соединял в себе государственный "обширный ум" с жестокостью и своенравием "нетерпеливого самовластного помещика", так и у Джона Мильтона можно отметить его твердую позицию: он не приемлет торгашеский, буржуазный взгляд на все сферы человеческой жизни, включая науку, искусство и духовный мир человека.
      Исходя из этих убеждений, Джон Мильтон увидел Троице-Сергиев монастырь не праведным, святым храмом, хранящим божественный свет и распространяющим его на души людские, а лишь крупным владельцем окрестных городов и деревень и преуспевающим купцом. В том же Мильтон обличает и англичан, открывших Россию не из высоких гуманистических побуждений, а из презренной корысти, из жажды наживы и новых земель. Зато с каким уважением рассказывает Мильтон о бескорыстном подвиге Минина, Пожарского, Палицына, спасших Россию по велению своей души, "не требуя наград за подвиг благородный" (А.С. Пушкин). Таким в жизни был Джон Мильтон и таким оставил себя в героях своих величайших творений.